Байки с Лубянки. Женское коварство.

Перейти вниз

Байки с Лубянки. Женское коварство.

Сообщение автор nadezhda в Вс Дек 09, 2018 4:14 pm

из книги Байки с Лубянки.

Женское коварство


Каждый, кто служил в КГБ, прекрасно помнит, какие высокие требования стояли перед оперативными работниками, если решался вопрос о возбуждении уголовного дела. Все факты должны были быть проверены и перепроверены, и даже двоякое толкование какой-либо фразы должно было быть исключено. Спрашивали с нас, что называется, по полной программе.

Не дай бог, если следователь в процессе работы не подтвердил изложенный в документе факт! А уж если дело касалось работы по шпионажу, то степень ответственности возрастала десятикратно. Международные отношения, понимаешь…


* * *
Ловили шпиона, можно сказать, почти поймали. Осталось только подшить документы и отдать в следственную службу, и следовало уточнить: на месте ли у шпиона шифр-блокнот, средства для тайнописи и другая дребедень, полученная из разведцентра.

Надо так надо. Собрали бригаду специально обученных людей и начали осуществлять знаменитое среди узкого круга специалистов мероприятие: обыск без ведома хозяев. Штука, прямо скажем, не очень законная, зато эффективная. (Теперь такого не бывает, запрещено.)


* * *
Итак, полезли, помолясь, в квартиру шпиона.

Но Бог не фраер. Он все видит, тем более беззаконие.

Только приоткрыли дверь, как что-то лохматое шмыгнуло между ног и скрылось моментально.

Все остолбенели: ясно — животное, но никто в этой нервотрепке не разглядел, не понял, что за беглец? Собака или кошка, а может, обезьянка? И какого цвета животное, размера и тем более пола?

В общем, конфуз. Шлем по рации депешу, как «Юстас — Центру»: «Сбежала какая-то тварь, для поимки немедля шлите подмогу».


* * *
Надо сказать, что дело было накануне 8 Марта, и народ в конторе уже принаряженный, праздничный, в голове концерт с участием Валентины Толкуновой и хорошо накрытый стол.

Делать нечего, человек десять расфуфыренных джентльменов с Лубянки мчатся товарищей из беды вызволять. Пока одни работают, бригада зачистки по чердаку пыль поднимает. Голубиный помет, паутина, известка — полный набор радостей для домового. Умными головами о стропила бьются наши боевые товарищи, летучих мышей пугают.

Ну и естественно, родственников объекта вспоминают. Виртуозно очень и озабоченно…


* * *
Часа через два перемазанные птичьим пометом и обмотанные паутиной, зато счастливые и довольные собой, опера волокут беглеца — рыжего, одноглазого, мяукающего. Ну, навешали ему тумаков от всего своего щедрого чекистского сердца, дабы впредь несклонен к побегам был.

А тут и товарищи работу закончили. Все чин-чинарем: шифр-блокноты, как и положено, — в тайнике, котяра мерзкий — снова в квартире.

Первая серия увлекательного детектива на этом закончилась.


* * *
Вторая серия началась сразу после ареста шпиона.

— Все понимаю, — удивлялся на допросе арестованный, — но одно никак в толк взять не могу. С какой оперативной целью мне кошечку любимую подменили? Вместо пушистой и ласковой Мурки в квартиру водворили грязного и блохастого котяру?

Следователь задумался и вполне серьезно спросил:

— Кошка у вас умная?

— Удивительная, все понимает! Следователь согласно кивнул головой и тоном умудренного жизнью человека ответил:

— Вот-вот, умная! Значит, поняла, что очень скоро ее некому кормить будет, ну и поменялась с блохастым квартирой. Сами знаете, коварна женская природа!


Улыбнуло. Smile


источник:https://e-libra.ru/read/108378-bayki-s-lubyanki.html

nadezhda

Сообщения : 258
Дата регистрации : 2017-09-18

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Байки с Лубянки. Женское коварство.

Сообщение автор nadezhda в Вс Дек 09, 2018 7:26 pm

Бактериологическая война, или Загадка природы.



Мой приятель и коллега (назовем его Александр Николаевич) был срочно командирован в богоспасаемый городок Н-ск. Дело в том, что из Н-ска были отправлены в несколько московских организаций и посольств анонимные письма антисоветского клеветнического содержания, в которых члены Политбюро назывались «клопами-кровососами».
Александр Николаевич вернулся в Москву потрясенный и поведал мне историю, которую с возможной точностью постараюсь вам передать.
* * *
Городок Н-ск — малюсенький, не на каждой карте его найдешь. Домишки по самые окна в землю вросли. Заборы латаные-перелатанные, кое-где завалившиеся. Вместо водопровода — колонки, газ в баллонах. Глухомань, одним словом.
Но был в центре этого населенного пункта дом. Вроде ничем не знаменитый. Дом прочный, кирпичный и белой известью усердно в несколько слоев выкрашен. Так его и звали — «Белый дом». А в том доме располагалось СИЗО — следственный изолятор.
Жуткая слава о СИЗО ходила. И причиной тому были клопы, совершенно необычные. Породистые такие, здоровенные, словно жуки майские, голодные и прожорливые, словно крокодилы нильские.
Попадет в СИЗО хулиган или мелкий воришка, мучения такие примет, что готов потом клясться на Уголовном кодексе, что залетел сюда в последний раз, что впредь будет по струнке ходить, лишь бы не попадаться, лишь бы эти зверюги кровь из него больше не сосали.
Санэпидемстанцию возглавлял некий доктор Минкин, желчный, высохший мужчина с козлиной бородкой-клинышком а-ля Троцкий, в шляпе и при пенсне.
Первый секретарь горкома на отчетной партийной конференции сурово критиковал Минкина:
— От трудящихся поступает много жалоб на клопов в СИЗО. Дошло до того, что в обком пишут и бросают тень. — Помахал в воздухе кулаком. — С этой плесенью писучей мы еще разберемся со всей партийной решимостью, покажем кузькину мать! (В зале бурные аплодисменты.) Но зачем всяким пидорасам давать козыри, а? (В зале аплодисменты и хохот.) А если эти писаки в ООН просигнализируют, что тогда? — Попил воды и продолжил: — Но с другой стороны, эти клопы унижают достоинство советского человека, временно оказавшегося в СИЗО, и наносят физический и моральный урон. При этом товарищ Минкин хоть и обрабатывает СИЗО, но делает это очень плохо. Клопы моментально возрождаются из пепла… как эта самая, ну, как ее, э, ну, Жанна д'Арк! Товарищ Минкин, вы обязаны прислушаться к голосу критики, улучшить качество и уменьшить количество до минимума, чтобы заткнуть глотки буржуазных клеветников на нашу советскую действительность. (Бурные, долго не смолкающие аплодисменты. Кто-то от восторга чувств кричит: «Да здравствует товарищ первый секретарь! Ура, товарищи!» По залу прокатилось: «Ура! Ура!»)
Минкин взял ответное слово, в котором благодарил за указанные недостатки и твердо заверил, что покончит с клопами. Он так и сказал:
— Товарищи! Это мой партийный долг, мы поставим преграду гадам, пьющим кровь!
Начальник гормилиции по фамилии Волкодав, человек широкоплечий, румяный и решительный, уроженец Н-ска, двадцать шесть лет служивший в органах и слывший толковым человеком, а теперь находившийся в президиуме, скептически улыбнулся:
— Александр Абрамович, ты сначала выведи, а потом хвались. И не забывай: по району мы имеем самые замечательные цифры по искоренению преступности в процентном отношении. И травишь ты не столько клопов, сколько находящихся в СИЗО задержанных!
Минкин замахал руками:
— Я с вами не желаю тут дискуссий. — И вгорячах неосмотрительно добавил: — Если я не переведу клопов, я… я положу свой партбилет на стол.
Все делегаты вздрогнули, секретарь недоуменно посмотрел на оратора:
— Что ж, товарищ Минкин, мы запомним ваше обещание! А если клопов не выведите, то мы сами отберем ваш билет.
Откровенно говоря, в глубине души секретарь не был против клопов в СИЗО, поскольку они помогали улучшать показатели.
* * *
Минкин серьезно принялся за дело. Он отправил в райцентр своего племянника Леву Минкина, который тоже трудился на ниве эпидемиологии. Тот из райцентра привез мешок дуста и новейший заграничный препарат, который достал по блату, — два ящика бутылок с какой-то жидкостью и этикеткой с черепом и костями.
Это была очень неприятная жидкость. Даже местные алкаши, когда стянули бутылку, пить не решились, а одного, сильно понюхавшего, стошнило чем-то зеленым.
Серьезная заявка на победу над насекомыми была сделана.
Двое сидельцев СИЗО, к своей неописуемой радости, были отпущены под подписку до утра по домам.
Санитарные сотрудники нацепили на себя противогазы и балахоны. Они сыпали по всем щелям дустом, сверху мазали из бутылок с черепами и затем этот бутерброд лакировали керосином. Сдохших клопов сметали веником в совок и швыряли в костер, в котором трупы кровососов весело трещали.
Начальник милиции Волкодав стоял в некотором отдалении, ироническая улыбка играла на его мужественном челе.
Окрестный народ зажимал носы и говорил.
— Тут не только клопы, тут не всякий человек выдержит. Немец, к примеру, помрет обязательно. Или американский агрессор.
Минкин-старший ходил счастливый, потирал потные ладошки и, не зная автора глубокой мысли, гроссировал:
— Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики!
Волкодав усмехался и ничего не говорил.
* * *
Минкин рано радовался, ибо когда утром приволокли в СИЗО временно амнистированных и, разумеется, в стельку пьяных заключенных, те после пяти минут пребывания в следственном изоляторе начали вопить так, словно на них бросились голодные тигры:
— Караул, клопы, клопы жрут! Отпустите на поруки трудового коллектива! Больше не будем!
Волкодав ходил счастливый и приговаривал:
— Рано, рано из СИЗО нарушителей выпускать! Ночку еще переночуйте, а там, если вас полностью, до скелета, не сожрут, подумаем, посмотрим на ваше поведение! Другой раз безобразничать не станете и сюда не захотите…
Минкин был озадачен до потери рассудка: «Откуда снова появились клопы, если он их всех только что вытравил собственноручно?»
Ночью Минкину снились клопы размером с больших жирных крыс.
* * *
Время бежало, СИЗО не пустовал. Люди в противогазах клопов морили беспощадно, но — чудо! — вопреки усилиям Минкина, изолятор продолжал кишеть этими беспощадными животными.
Паразитам было все нипочем. После обработки они исчезали на несколько часов, вымирали, как мамонты на морозе, а потом тут же возникали снова и ползали днем и ночью голодными стадами, жертву с нетерпением ожидаючи.
Минкин кусал ногти и нервно дергал головой:
— Это странно! Прямо загадка какая-то, вроде Бермудского треугольника, только наоборот: там корабли исчезают, а тут таинственно клопы появляются.
Волкодав нахально усмехался:
— Минкин, приготовься с партбилетом расстаться!
Минкин сердито зыркал глазами на милиционера:
— Ваша ирония здесь неуместна!
Зато Минкин-юниор дал полезный совет:
— Дядя, почему бы вам не написать об этом таинственном явлении диссертацию? На этих клопах можно иметь научную степень и хороший гешефт.
* * *
Надо признать: главный эпидемиолог Н-ска был человеком изобретательным. Он давно мечтал об ученой карьере в Москве или хотя бы в Ленинграде. Совет Минкина-юниора пришелся кстати.
Две недели, в перерывах между обработками СИЗО, этот муж царапал что-то на бумаге. И вот наконец он завершил ученую статью, которую назвал «Загадка эпидемиологического самовоспроизведения паразитирующего полужесткокрылого насекомого, обитающего исключительно в СИЗО города Н-ска».
Статью Минкин отправил ценной бандеролью в Академию наук СССР, что на Ленинском проспекте в Москве, а копию для публикации — в толстый журнал «Наука и жизнь». В каждую бандероль в небольшом конверте он положил по несколько засушенных особей особенно крупных размеров и обещал присылать еще, если клопы мичуринского размера понадобятся для научных целей.
И стал товарищ Минкин с нетерпением ждать ответа.
* * *
Клопиная загадка города Н-ска, возможно, оставалась бы для всех тайной за семью печатями, если бы в этот славный город, бурливший страстями, не прибыл московский чекист.
Александр Николаевич опросил местное население и штатных осведомителей. Уже на следующий день пребывания в Н-ске московский чекист, человек бывалый, арестовал преступника, вероятней всего, писавшего клеветнические письма в Москву.
Вы, конечно, можете-таки удивляться, но серьезное подозрение пало на Минкина-младшего, который наслушался по радио вражьих голосов.
Юниор был допрошен и, несмотря на улики, держался нагло, таращил глаза и пёр в несознанку. У Александра Николаевича не было веских доказательств, и дело шло к тому, чтобы освободить подозреваемого на свободу.
На допросе присутствовал начальник гормилиции Волкодав. Он с презрением посмотрел на Минкина-младшего и с улыбкой негромко сказал:
— Ты зря, Лева, запираешься! Ведь я тебя посажу в СИЗО, и ты сразу расколешься до своей тощей задницы.
Подозреваемый смертельно побледнел и крикнул:
— Не имеете права! Отправьте меня в Москву и там допрашивайте, сколько вам влезет… Я хочу в Лефортово.
Милиционер закурил «Казбек» и соболезнующе произнес:
— Понимаю тебя, друг сердечный! В Лефортово все хотят, только Лефортово тебя не хочет. Тебе легче в Лефортовском изоляторе месяц отсидеть, чем одну ночь в СИЗО родного города. Ну, признавайся, ты клеветнические письма печатными буквами царапал? — и на всякий случай погрозил пальцем. — Предупреждаю: на бумаге остались твои отпечатки пальцев.
Минкин гордо подбородок вскинул:
— Я не желаю с душителями свободы говорить!
— Тогда приятных сновидений в СИЗО! Прапорщик, замкни его! — Повернулся к гостю из Москвы. — Через два-три часа будет проситься на допрос, во всем признается, наглая морда! Пойдемте, Александр Николаевич, перекусим.
* * *
Начальник милиции порезал помидор, положил соленых груздей, из холодильника достал бутылку и разлил по стаканам. Сидят, выпивают, говорят о том сем.
Вдруг милиционер за чем-то в шкаф полез. Открывает дверцу, и у моего приятеля мурашки по телу побежали. Стоит там, рядом с пустыми стаканами, огромная банка (на пять литров) из-под импортного повидла. Внутри банки что-то темно-бурое, жуткое, шевелящееся, набитое по самую марлю, которой завязана банка.
— Что такое? — с ужасом спрашивает Александр Николаевич.
Волкодав замялся, не хочется отвечать на щекотливый вопрос, да куда от родного КГБ денешься? Вздохнул милиционер и как на допросе с пристрастием всю правду выложил:
— Это генетический фонд, — отвечает. — Клопы это. Я объявил местной преступности бактериологическую войну. Заметил я, что больше всего боятся преступники не мордобоя, не сроков (тут они все герои!), а встречи с этими кровожадными насекомыми. Каждый, кто попадает ко мне в СИЗО, до конца жизни их запомнит. Начальников да следователей много, и все они люди, со своими слабостями и недостатками. А вот мои животные — алчны и беспощадны, как разбушевавшаяся мать-природа. Уверен, нигде в мире нет таких клопов. Хищники кровожадные, а не клопы. Сам не пойму, почему они у меня такими громадными рождаются, загадка природы, ей-богу. Кусаются лютей, нежели собаки бродячие. Этот придурок Минкин-старший даже в письмах моих клопов в засушенном виде в Академию наук отправляет, карьеру на моих питомцах сделать желает. Ах, аферист брыластый! Бандероли я, понятно, задержал. Ответа он будет ждать до второго пришествия. И племяша вырастил — урода! Ну вот, Минкин со своими бабами вытравят клопов, а я проветрю помещения и скорей свежую порцию несу, чтоб СИЗО не пустовало. Никто об этом не знает, даже жене не говорю. И вы, пожалуйста, тайну мою сохраните. Ведь я на благо общества стараюсь, с преступностью борюсь и людей перевоспитываю, коммунистическую мораль прививаю.
Приятель, как и все чекисты, гуманный и сообразительный, полюбопытствовал:
— Так чтобы клопы не разбежались или с голода не подохли, им приходится срочно пищу доставлять?
Милиционер задумчиво почесал за ухом, снова глубоко вздохнул:
— Нет, от чекистов никуда не скроешься, сквозь землю все видите! Конечно, приходится о пищевом довольствии беспокоиться, срочно поставлять. Да у нас тут каждый день что-нибудь случается: или муж свою бабу измордует, или на дискотеке кто нахулиганит, или ночью в винный магазин заберутся. Так что с питанием для моих питомцев дело налажено. В день поступления свежих, как их там Минкин обзывает, полужесткокрылых, обязательно пищу поставим: и клопам хорошо, и воспитательный момент соблюден. Узнай о моих методических находках Макаренко, он бы свою «Педагогическую поэму» заново переписал бы, потому как моя педагогика куда доходчивей. Сами сегодня убедитесь.
В этот момент в дверь раздался стук, на пороге стоял прапорщик:
— Товарищ подполковник, задержанный Лев Израилевич Минкин на допрос просится, обещает во всем повиниться…
* * *
Оба Минкины были наказаны. Лева получил по статье 70 УК РСФСР за клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй, шесть лет лагерей строгого режима и был отправлен в Мордовию на станцию Потьма, а его дядя-эпидемиолог выложил партийный билет и вскоре с горя спился.
Волкодава, как инициативного работника, хотели перевести в Московское УКГБ, но он развел руками и извиняющимся тоном произнес:
— А на кого я своих питомцев оставлю? Погибнут без заботы, — и кивнул на шкаф, где банка с клопами стояла. — Нет, друзья, за лестное предложение спасибо, но мы, как известно, несем ответственность за тех, кого приручили.


nadezhda

Сообщения : 258
Дата регистрации : 2017-09-18

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Байки с Лубянки. Женское коварство.

Сообщение автор nadezhda в Вс Дек 09, 2018 7:39 pm

Ну, так и носите…



Молодой опер должен задержать старого еврея-валютчика.
— Гражданин, предъявите документы! — обращается он к валютчику.
— А вы кто? — смотрит поверх очков старик.
Опер гордо достает красную книжечку с золотым тиснением «КГБ».
— Это что? — продолжает удивляться еврей.
— Вы что, читать не умеете?



— Умею, но что здесь написано? — поднимает очки и читает: — «Владельцу удостоверения разрешено хранение и ношение оружия». Ну, так храните и носите… Я-то здесь при чем?

nadezhda

Сообщения : 258
Дата регистрации : 2017-09-18

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Байки с Лубянки. Женское коварство.

Сообщение автор nadezhda в Вс Дек 09, 2018 7:48 pm

Сага о валенках.



Ночь. Зима. Улица. Фонарь.
Бригада сотрудников наружного наблюдения работает за объектом.
А тот по городу сквозь пургу мотается. Несколько часов. У разведчиков уже лампочка начинает помаргивать. Заправиться пора, да некогда.
И вдруг объект выезжает за город. Сквозь снегопад он тащит за собой «хвост» наружного наблюдения. Все дальше от Москвы уходит. Вот уже и огоньки исчезли за спиной.
Короче, помотал он их по какому-то поселку, остановил машину около дома да шнырь в подъезд.
Заметили адресок, да в Москву разведчики двинули. Но куда ни повернут — то тупик, то гаражи.
Мотаются по поселку, как по городу Зорро. Заколдованный какой-то. Сквозь снегопад ни дороги, ни указателей не видно. Понимают, что придется им коротать ночь в машине.
Вдруг как из-под земли гаишник. Обрадовались опера ему, как своему спасителю. Подлетают к нему на всех парах, тормозят и в несколько глоток: — Где Москва?
А он руками машет и что-то нечленораздельное мычит. Они ему:
— Где Москва?
В ответ — лишь мычание. Поняли, что ненормальный какой-то… Только отъехали, а он бац и упал.
Подбежали к нему, а он лежит и стонет:
— Идиоты! Вы же мне на валенки наехали и остановились!
Замычишь, однако!

nadezhda

Сообщения : 258
Дата регистрации : 2017-09-18

Посмотреть профиль

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Байки с Лубянки. Женское коварство.

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения